Художественная литература

Агата Кристи. Трава смерти

Ну-с, теперь миссис Би, – живо произнес сэр Генри Клиттеринг.

Миссис Бантри, хозяйка дома, взглянула на него с холодным укором:

– Я вам уже говорила, пожалуйста, не называйте меня миссис Би. Это неуважительно.

– Тогда Шехерезада.

– И тем более я не «Ши», что за имя! Я совершенно не умею рассказывать истории. Спросите Артура, если не верите мне.

– Ты хорошо преподносишь факты, Долли, – сказал полковник Бантри, – но плоховато у тебя с антуражем.

– Вот именно. – Миссис Бантри захлопнула каталог луковиц, который лежал перед ней на столике. – Я слушаю и не понимаю, как это у вас получается: «Он сказал», «Она сказала», «Они удивились», «Они подумали», «Все решили». Я просто не могу так! Кроме того, я даже не знаю, что вам рассказать.

– Ну, этому мы не поверим, миссис Бантри, – покачал седой головой доктор Ллойд.

– Несомненно, дорогая… – кротко произнесла мисс Марпл.

Миссис Бантри упрямо помотала головой:

– Вы не представляете себе, как банальна моя жизнь. Что за слуги! Как трудно иметь дело с кухарками. А поездки в город за платьями, а дантист, а Аскот[1] (вот уж чего Артур терпеть не может), и потом еще сад…

– Ага! – обрадовался доктор Ллойд. – Сад! Мы знаем, к чему лежит ваша душа, миссис Бантри.

– Должно быть, так приятно иметь сад, – мечтательно произнесла Джейн Хелльер, молодая красивая актриса. – Если бы еще не надо было копаться в земле и портить руки. Я так люблю цветы.

– Сад… – повторил сэр Генри. – Разве нельзя принять его за отправную точку? Так приступим, миссис Би! Отравленная луковица, смертоносные нарциссы, трава смерти!

– Странно, что вы об этом заговорили, – сказала миссис Бантри. – Вы кое о чем напомнили мне. Артур, что ты скажешь о трагедии в Клоддерхэм-Корт? Помнишь старого Эмброза Берси? Каким очаровательным человеком мы его считали?

– Как же, конечно. Да, странная была история. Расскажи, Долли.

– Лучше ты, дорогой.

– Глупости. Рассказывай, выкарабкивайся своими силами. Я уже свою историю поведал…

Миссис Бантри глубоко вздохнула. Она сжала руки, на ее лице отразилось мучительное раздумье.

– Что ж, рассказывать-то, собственно, и не о чем, – вдруг быстро и гладко заговорила она. – Трава смерти – вот как это отложилось у меня в голове, хотя про себя я еще называю эту историю – шалфей и лук.

– Шалфей и лук? – переспросил доктор Ллойд.

Миссис Бантри кивнула:

– Видите ли, вот как это произошло. Мы с Артуром гостили у сэра Эмброза Берси в Клоддерхэм-Корт. И однажды по ошибке – очень это глупо вышло, я считаю – с шалфеем было собрано много листьев наперстянки. В тот вечер на обед были поданы утки, нафаршированные шалфеем[2]. Вскоре все почувствовали себя очень плохо, а одна девушка, подопечная сэра Эмброза, даже умерла.

– Бедная, бедная, – сказала мисс Марпл. – Какая трагедия!

– Неужели?

– Ну и что же дальше? – спросил сэр Генри Клиттеринг.

– Дальше ничего, – ответила миссис Бантри. – Все.

Все от изумления раскрыли рты. Хотя они и были предупреждены, но уж такой краткости никто не ожидал.

– Миссис Бантри, дорогая, – запротестовал сэр Генри, – это недопустимо! То, что вы рассказали, просто несчастный случай, но уж никак не загадка.

– Ну, кое-что еще было, – сказала миссис Бантри. – Но если бы я выложила все подробности, вы бы сразу поняли, в чем дело. – Она с укором взглянула на присутствующих и с грустью добавила: – Я же говорила, что не умею рассказывать.

– Так, так! – воскликнул сэр Генри, он выпрямился на стуле и вставил монокль. – В самом деле, Шехерезада, это чрезвычайно занятно. Нашим способностям брошен вызов. Я уверен, вы сделали это не без намерения пробудить любопытство. Что же, тогда несколько раундов «Двадцати вопросов»![3] Мисс Марпл, может быть, вы начнете?

– Мне бы хотелось узнать что-нибудь о кухарке, – отозвалась мисс Марпл. – Она, наверное, была очень глупой или неопытной?

– Она была просто глупа. Потом она пролила немало слез и говорила, что зелень принесли ей как шалфей. Откуда было ей знать.

– Не из тех, кто привык жить своим умом, – заключила мисс Марпл. – Наверное, женщина пожилая, но кухарка-то она, надо думать, была все же хорошая?

– О, отличная, – подтвердила миссис Бантри.

– Мисс Хелльер, ваша очередь, – сказал сэр Генри.

– А, вы имеете в виду вопрос?

Наступила пауза, пока Джейн размышляла. Наконец она робко произнесла:

– В самом деле не знаю, что и спрашивать. – Красивые глаза с мольбою направились на сэра Генри.

– А почему бы не dramatis personae, мисс Хелльер, – с улыбкой предложил он.

Джейн продолжала сохранять озадаченный вид.

– Действующие лица в порядке их появления, – спокойно пояснил сэр Генри.

– Да, да, – согласилась Джейн. – Это хорошая мысль.

Миссис Бантри стала проворно загибать пальцы.

– Сэр Эмброз, Сильвия Кин – та девушка, которая умерла, – ее подруга, которая гостила там. Мод Уай – одна из тех невежественных девиц, которые умеют произвести впечатление… Никак не пойму, как это им удается. Затем еще был мистер Керли, который приехал побеседовать с сэром Эмброзом о книгах. Ну, знаете, всякие редкие книги на латинском языке, покрытые плесенью рукописи на пергаменте… Был Джерри Лоример – ближайший сосед. Его усадьба «Феллис» соприкасалась с поместьем сэра Эмброза. Была миссис Карпентер – одна из тех среднего возраста «кошечек», которым, кажется, всегда удается устраиваться с удобствами. Она, я полагаю, была dame de compagnie[4] Сильвии.

– Если сейчас моя очередь, – сказал сэр Генри, – а по-моему, так оно и есть, поскольку я сижу рядом с мисс Хелльер, то я хочу многого. Хочу услышать краткий словесный портрет. Пожалуйста, миссис Бантри, всех вышеупомянутых.

– М-м… – Миссис Бантри замешкалась.

– Вот, сэр Эмброз, – пришел ей на помощь сэр Генри. – Начните с него.

– О! Это был такой запоминающийся старик, хотя, собственно, и не такой старый: не больше шестидесяти ему было, я полагаю. Но очень болезненный. Такое слабое сердце, что не мог подниматься по лестнице. Пришлось установить лифт. В общем, выглядел он старше, чем был на самом деле. Манеры – очаровательные. Изысканные – вот, пожалуй, самое подходящее слово. Его никогда не видели раздраженным или расстроенным. У него были красивые седые волосы и прямо-таки завораживающий голос.

– Хорошо. Я представляю себе сэра Эмброза. Теперь Сильвия. Как вы назвали ее фамилию? – спросил сэр Генри.

– Сильвия Кин. Это была красотка… В самом деле очень хорошенькая. Белокурая такая, кожа – чудная. Не очень, может быть, умная, даже скорее глупая.

– Ну что ты, Долли, – запротестовал муж.

– Артур, конечно, иного мнения, – поджала губы миссис Бантри. – Но она все-таки была глупой. Я не слышала от нее ни единого умного слова.

– Милейшее создание, – не соглашался полковник Бантри. – А как она играла в теннис! Загляденье, прелесть! Она была полна жизни, эта забавная крошка. И такие милые манеры. Могу поспорить, молодые люди были без ума от нее.

– Вот ты и не прав, – возразила миссис Бантри. – Подобные девицы теперь не производят впечатления на молодых людей. Только старикашки вроде тебя, Артур, сидят и восхищаются молоденькими девчонками.

– Быть молодой – этого мало, – сказала Джейн. – Надо иметь С. А.

– Как?! – удивилась мисс Марпл. – С. А.?

– Sex appeal[5], – объяснила Джейн.

– Ах вот что, – сказала мисс Марпл. – В мое время это называлось «ласкать глаз».

– Ну а теперь о dame de compagnie, – продолжал сэр Генри, обращаясь к миссис Бантри. – Неплохую вы дали ей характеристику; кажется, назвали ее кошечкой?

– Видите ли, я не хотела сказать, что она кошка, – ответила миссис Бантри. – Кошка – совсем другое дело. А эта – просто большая, белая, мягкая, мурлыкающая личность. Очень слащавая такая. Вот какой была Аделаида Карпентер.

– И какого же возраста?

– О, пожалуй, в районе сорока. Она находилась в доме, по-моему, с тех пор, как Сильвии исполнилось одиннадцать лет. Очень тактичная дама. Из тех вдов, оказавшихся в неблагоприятных обстоятельствах, что имеют множество родственников-аристократов, но не имеют денег. Я ее не люблю. Я никогда не отличалась любовью к людям с длинными белыми руками, и я не люблю «кошечек».

– Мистер Керли?

– Невзрачный, пожилой сутулый человек. Их такое множество, что едва отличишь одного от другого. Проявлял энтузиазм только при разговоре о своих заплесневелых книжках. Думаю, что сэр Эмброз его и не знал-то как следует.

– А ближайший сосед – Джерри?

– Вот уж действительно очаровательный парень! Был обручен с Сильвией. Что и привело к печальному исходу.

– Тогда я не понимаю… – начала мисс Марпл и замолчала.

– Что?

– Ничего, дорогая.

Сэр Генри с любопытством взглянул на старую даму и задумчиво произнес:

– Итак, эта молодая пара была помолвлена. И давно состоялась помолвка?

– Около года назад. Сэр Эмброз был против под предлогом того, что Сильвия еще слишком молода. Но спустя год он сдался, и скоро должна была состояться свадьба.

– А! У молодой леди была собственность?

– Почти ничего… Какая-то сотня фунтов или две в год.

– Не так уж и плохо, Клиттеринг, – засмеялся полковник Бантри.

– Ну все, пусть теперь доктор задает вопросы, – сказал сэр Генри.

– Мое любопытство, собственно, главным образом профессионально, – начал доктор Ллойд. – Хотелось бы знать, какое медицинское заключение было представлено следствию? Если, конечно, хозяйка знает и помнит.

– Насколько мне известно, отравление дигиталисом. Так, кажется, называется?

Доктор Ллойд кивнул:

– Наперстянка, дигиталис, воздействует на сердце. Конечно, это очень ценное лекарство при некоторых формах сердечной недостаточности. И вместе с тем очень странный случай. Не могу поверить, чтобы листья наперстянки могли привести к летальному исходу. Представление о ядовитости ее листьев и ягод сильно преувеличено. Мало кто понимает, что активное ее начало – алкалоид – нужно сперва извлечь в чистом виде.

– Миссис Макартур послала на днях несколько особых луковиц миссис Туми, – сказала мисс Марпл. – А кухарка миссис Туми приняла их за обыкновенный лук, и, конечно же, все Туми сильно заболели.

– Но они не умерли от этого, – заметил доктор Ллойд.

– Нет, не умерли, – подтвердила мисс Марпл.

– Одна моя знакомая умерла от отравления птомаином – трупным ядом, – сказала Джейн Хелльер.

– Нам надо продвигаться в расследовании преступления, – заметил сэр Генри.

– Преступления? – вздрогнув, переспросила Джейн. – Я думала, это несчастный случай.

– Если бы это был несчастный случай, наверное, миссис Бантри не стала бы нам о нем рассказывать, – возразил сэр Генри. – Нет, я считаю, что это только на первый взгляд несчастный случай. За ним кроется что-то довольно мрачное. Помню такой казус: гости на вечеринке болтали после обеда. Стены были увешаны всевозможным старинным оружием. Вдруг один из гостей схватил со стены седельный пистолет и нацелился в другого, делая вид, что стреляет. Пистолет оказался заряженным. Прозвучал выстрел. Произошло убийство. И нам пришлось выяснять, во-первых, кто тайно зарядил пистолет, во-вторых, кто направил разговор таким образом, что в результате неумной шутки произошла трагедия: ведь человек, нажавший на курок, был не виноват!

Мне кажется, у нас тут с вами почти такая же ситуация. Листья дигиталиса были намеренно смешаны с шалфеем в предвидении определенного результата. Поскольку мы снимаем подозрение с кухарки – не так ли? – возникает вопрос: кто собирал зелень и принес ее на кухню?

– На это ответить просто, по крайней мере на последнюю часть вопроса, – сказала миссис Бантри. – Сама Сильвия и принесла зелень на кухню. Это была ее постоянная обязанность: собирать салат, зелень, молодую морковку – в общем, делать то, чем садовники не хотят как следует заниматься. Они не подадут вам к столу ничего молодого и нежного, им, видите ли, дай точные образцы. Сильвия и миссис Карпентер, бывало, сами заботились об этом. А наперстянка действительно росла вместе с шалфеем, в одном месте, так что ошибиться было нетрудно.

– Сильвия в самом деле сама собирала?

– Этого никто не знал.

– Предположение – штука опасная, – многозначительно произнес сэр Генри.

– Я, например, знаю, что миссис Карпентер не собирала, – твердо заявила миссис Бантри. – Она все утро провела со мной на террасе. Мы вышли туда после завтрака. Была необычайно теплая для ранней весны погода. Сильвия одна спустилась в сад, а потом я увидела, как она прогуливается под ручку с Мод Уай.

– Они были хорошими подругами? – спросила мисс Марпл.

– Да… – ответила миссис Бантри и, казалось, хотела сказать что-то еще, но промолчала.

– И долго ее подруга там гостила? – поинтересовалась мисс Марпл.

– Около двух недель. – В голосе миссис Бантри послышалась нотка тревоги.

– Вы не любите мисс Уай? – предположил сэр Генри.

– Вовсе нет. Это просто так. Вовсе нет. – Тревога в ее голосе усилилась.

– Вы что-то скрываете, миссис Бантри, – упрекнул ее сэр Генри.

– Я только сейчас подумала… – сказала мисс Марпл, – но не хочу возвращаться…

– О чем же вы подумали?

– Вот вы сказали, что молодые люди были помолвлены, и именно это привело к печальному исходу. Но когда вы говорили это, ваш голос прозвучал как-то странно, если вы понимаете, что я имею в виду?

– До чего же вы ужасный человек. – Миссис Бантри с укоризной посмотрела на мисс Марпл. – Вы всегда, кажется, все знаете. Да, я кое-что подумала, но, право, не знаю, следует ли мне об этом говорить.

– Обязательно следует, – решительно заявил сэр Генри. – Какие бы ни были у вас сомнения, ни о чем нельзя умалчивать.

– Хорошо. Так вот, вечером накануне трагедии я вышла перед обедом на террасу. Окно в гостиной было открыто, и я случайно увидела Джерри Лоримера и Мод Уай. Он… ну… целовал ее. Конечно, я не поняла, то ли это просто так или же… Ну, я полагаю, и никто не поймет. Я знала, что сэр Эмброз недолюбливал Джерри Лоримера. Возможно, ему было известно, что это за человек. Но в одном я была уверена: Мод Уай была по-настоящему в него влюблена. Вы бы только видели, как она на него смотрела, когда забывалась!.. И к тому же, я думаю, она больше подходила ему, чем Сильвия.

– И еще вопрос, пока меня не опередила мисс Марпл, – сказал сэр Генри. – После трагедии Джерри Лоример женился на Мод Уай?

– Да, женился. Спустя шесть месяцев.

– О, Шехерезада, Шехерезада! – покачал головой сэр Генри. – Подумать только, как вы нам поднесли эту историю вначале. Одни голые кости! И сколько мы теперь обнаруживаем на них мяса!

– Не ведите таких отвратительных речей, – запротестовала миссис Бантри. – Нечего употреблять слово «мясо». Вегетарианцы вечно так говорят: «Я никогда не ем мяса», да еще таким тоном, что вы тут же начинаете испытывать отвращение к великолепному маленькому бифштексу. Вот мистер Керли, например, был вегетарианцем и, бывало, ел за завтраком какую-то странную мешанину, похожую на отруби. У этих бородатых стариков часто бывают причуды. К тому же они носят патентованное нижнее белье.

– Что это ты, Долли? – возмутился муж. – Откуда ты знаешь, какое у него нижнее белье?

– Я просто так предполагаю, – ответила миссис Бантри с чувством собственного достоинства.

– Я должен изменить свое предыдущее заявление, – сказал сэр Генри. – Действующие лица вашей загадки оказались очень интересные. Я прямо вижу их перед собой. Э-э, не так ли, мисс Марпл?

– Человеческая природа всегда интересна, сэр Генри. Примечательно, что определенные типы имеют тенденцию действовать одними и теми же способами.

– Две женщины и мужчина – извечный треугольник. Не здесь ли ключ к разгадке? Мне кажется, здесь, – задумчиво произнес сэр Генри.

Доктор Ллойд нерешительно откашлялся:

– Я вот о чем думаю: вы, миссис Бантри, говорите, что тоже плохо себя чувствовали?

– Еще бы! И Артур, и все!

– Вот именно, все, – сказал доктор. – Вы понимаете, что я имею в виду? В истории, которую нам только что поведал сэр Генри, один застрелил другого. Он же не стал стрелять во всех, кто находился в комнате.

– Не понимаю, – пожала плечами Джейн. – Кто и в кого стрелял?

– Дело в том, что, кто бы ни задумал это, действовал он очень странно. Либо он слепо верил в случай, либо с полным пренебрежением относился к человеческой жизни. Но я не могу поверить, чтобы человек, решившийся устранить одного, намеренно отравил восьмерых.

– Понимаю вашу мысль. Мне следовало над этим задуматься, – признался сэр Генри.

– А не мог ли он также отравить и себя? – спросила Джейн.

– Кто-нибудь отсутствовал на обеде в тот вечер? – спросила мисс Марпл.

Миссис Бантри покачала головой:

– Все были.

– Кроме мистера Лоримера, я полагаю, он ведь не гостил у Эмброза.

– Нет. Но он обедал в тот вечер.

– О! – воодушевилась мисс Марпл. – Это же все меняет. – Она встревоженно нахмурилась. – Какая же я глупая, – пробормотала она. – В самом деле, какая глупая.

– Признаюсь, ваша точка зрения, Ллойд, насторожила меня, – сказал сэр Генри. – Как же можно было сделать так, чтобы девушка, и только девушка, получила смертельную дозу?

– Никак, – ответил доктор. – Это-то и подводит меня к мысли, которую я хочу высказать. А что, если не девушка была намечена жертвой?

– Что-что?

– При пищевых отравлениях результат очень неоднозначен. Несколько человек сидят за столом. Что же происходит? Одним становится немного плохо. Другие испытывают серьезное недомогание, а один – умирает. Вот ведь как бывает. Нигде и ни в чем нет определенности. Бывает, что вмешиваются сторонние факторы. Дигиталис – это лекарство, которое действует непосредственно на сердце. Как я говорил, его выписывают в определенных случаях. В доме был один человек, который страдал сердцем. Предположим, он был выбран жертвой. Что гибельно для него, не будет гибельно для других: так мог рассуждать преступник. То, что обернулось все иначе, является лишь доказательством того, о чем я только что сказал, – неопределенности и ненадежности воздействия лекарств на человеческий организм.

– Сэр Эмброз… Вы думаете, преступник имел в виду его? – спросил сэр Генри.

– Да, да. А смерть девушки – случайность.

– Кто бы получил деньги после его смерти?

– Очень разумный вопрос, мисс Хелльер. Один из первых, который мы всегда задаем себе, уверяю вас как профессионал в недавнем прошлом, – сказал сэр Генри.

– У сэра Эмброза был сын, взбалмошный парень, – медленно проговорила миссис Бантри. – Он давно поссорился с отцом. Но все-таки лишить его наследства сэр Эмброз не мог. И впоследствии Клоддерхэм-Корт был передан наследнику по закону. Мартин Берси унаследовал и титул, и поместье. Было, однако, много другой собственности, которой сэр Эмброз мог распорядиться по своему усмотрению и которую он завещал своей подопечной Сильвии. Я об этом знаю, потому что сэр Эмброз умер менее чем через год после событий, о которых я рассказываю. Он не побеспокоился о новом завещании после смерти Сильвии. Думаю, деньги перешли в казну или, может быть, к его сыну как ближайшему родственнику. Я, право, точно не помню.

– Так что смерть его была только в интересах сына, который отсутствовал, и девушки, которая умерла, – задумчиво произнес сэр Генри. – Затруднительный случай.

– Неужели другая женщина ничего не получила? – спросила Джейн. – Та, которую миссис Бантри назвала кошечкой?

– Она не была упомянута в завещании, – сказала миссис Бантри.

– Мисс Марпл, вы не слушаете, – обратился к ней сэр Генри. – Где вы там витаете?

– Я думаю о старом мистере Баджере, аптекаре, – ответила мисс Марпл. – У него была молодая экономка. Настолько молодая, что годилась ему не то что в дочки, а во внучки. И ни слова своим, полным надежд племянникам и племянницам, никому из семейного круга. А когда умер, поверите ли, оказывается, был тайно женат на экономке уже два года. Конечно, мистер Баджер, аптекарь, – грубый, неотесанный старик. А сэр Эмброз Берси был утонченным джентльменом, как говорит миссис Бантри. Но, несмотря на это, человеческая природа во многом одинакова.

Наступила пауза. Сэр Генри пристально смотрел на мисс Марпл, а та, в свою очередь, бросила на него спокойный насмешливый взгляд.

Джейн Хелльер нарушила молчание:

– А эта миссис Карпентер была хороша собой?

– Да, но такая неяркая, ничего вызывающего.

– У нее был очень приятный голос, – заметил полковник Бантри.

– Мурлыканье, вот как я это называю, – возразила миссис Бантри. – Мурлыканье.

– Тебя тоже скоро назовут кошкой.

– Мне нравится быть кошкой в домашнем кругу, – сказала миссис Бантри. – И вообще я не очень жалую женщин, тебе это известно. Мне больше по душе мужчины и цветы.

– Отличный вкус, – усмехнулся сэр Генри. – Особенно потому, что на первом месте мужчины.

– Все это так, – сказала миссис Бантри. – Но как же все-таки насчет моей маленькой загадки? По-моему – подходящая! Ты и не думал, Артур, что у меня так получится?

– Да, моя дорогая. Но я не думал, что распорядителя жокей-клуба будут спрашивать о скачках.

– Первый номер – сэр Генри, – сказала миссис Бантри, указывая на него пальцем.

– Я не так скор на решения. Поэтому у меня нет еще определенного мнения по этому делу. Начнем с сэра Эмброза, думаю, он не стал бы таким образом устраивать собственное самоубийство. С другой стороны, он ничего не выигрывал и от смерти своей подопечной. Исключаем сэра Эмброза.

Мистер Керли. Никакого мотива для умерщвления девушки. Если мистер Керли наметил жертвой сэра Эмброза, то он мог рассчитывать на манускрипты, хищения которых, кроме старика, никто бы не заметил. Очень тонко и маловероятно. Так что, я думаю, несмотря на предположения миссис Бантри относительно его нижнего белья, мистер Керли чист.

Мисс Уай. Заинтересованности в смерти сэра Эмброза никакой. В убийстве Сильвии – довольно серьезная. Она желала заполучить жениха Сильвии. И, принимая во внимание свидетельство миссис Бантри, довольно сильно желала. Она была с Сильвией в то утро в саду и имела возможность собрать зелень. Нет, мы не можем сбросить со счетов Уай.

Молодой Лоример. В обоих случаях у него есть мотивы. Если он избавляется от своей невесты, то может жениться на другой девушке. Однако представляется слишком жестоким убивать ее. Что такое расстроенная помолвка в наши дни? В случае смерти сэра Эмброза он мог жениться на богатой девушке вместо бедной. Насколько это могло быть существенно, зависело от финансового положения молодого человека. Если я установлю, что его поместье было заложено и что миссис Бантри намеренно скрыла от нас этот факт, я потребую назначить ей штраф.

Теперь миссис Карпентер. Эти белые руки, с одной стороны, и отличное алиби на тот момент, когда собиралась зелень, вызывают у меня недоверие. У меня есть и еще одна причина подозревать эту даму, но я ее пока придержу.

Итак, мне надо выбрать. Я выбираю мисс Мод Уай. Против нее доводов больше, чем против других.

– Номер второй, – объявила миссис Бантри, указывая на доктора Ллойда.

– Я думаю, вы ошибаетесь, Клиттеринг. Вряд ли кто-то хотел убить девушку. Я убежден, что преступник хотел избавиться от сэра Эмброза. Не уверен, что у молодого Лоримера было для этого достаточно знаний. Я склонен считать виновной во всем Карпентер. Она в семье давно, знала, в каком состоянии здоровье сэра Эмброза, и легко могла подстроить все так, чтобы эта девица, Сильвия, которая, как вы сами говорили, была довольно глупа, нарвала нужных листьев. Мотива, признаюсь, не вижу. Но я осмеливаюсь высказать догадку о том, что сэр Эмброз когда-то составил завещание, в котором была упомянута она. Это все, что я могу предположить.

Указательный палец миссис Бантри направился на Джейн Хелльер.

– Не знаю, что и сказать, – вздохнула Джейн. – Единственно, почему бы девице самой этого не сделать? В конце концов, ведь это она отнесла зелень на кухню. А вы говорили, что сэр Эмброз возражал против ее замужества. Если бы он умер, она бы получила деньги и могла бы выйти замуж. О здоровье сэра Эмброза она знала столько же, сколько и миссис Карпентер.

Палец миссис Бантри направился на мисс Марпл.

– Ну, теперь наша наставница, – сказала она.

– Сэр Генри прекрасно все растолковал. Прекрасно, – повторила мисс Марпл. – И доктор Ллойд тоже сделал правильные замечания. Они все прояснили. Только, я думаю, доктор Ллойд не уточнил одну малость. Видите ли, не будучи лечащим врачом сэра Эмброза, он, естественно, не знал, каким именно видом сердечной недостаточности страдал сэр Эмброз. Не так ли?

– Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду, мисс Марпл, – недоуменно поднял глаза доктор Ллойд.

– Вы строите свое предположение на том, что у сэра Эмброза было такое сердце, на которое дигиталис оказал бы вредное воздействие, ведь так? Но вы ничем не можете этого доказать. Возможно, все было наоборот.

– Наоборот?

– Да, вы же сказали, что его часто прописывают при болезнях сердца.

– Даже теперь не понимаю, к чему вы клоните.

– Так вот, это означает, что в распоряжении сэра Эмброза имелся в достаточном количестве дигиталис, за который не надо отчитываться. Что я хочу сказать? (Вечно я не могу как следует выразить свою мысль.) Предположим, вы захотели отравить кого-то смертельной дозой дигиталиса. Не будет ли самым простым и легким способом устроить отравление практически всех листьями наперстянки? В любом случае убийство бы не было тайной, а здесь никто бы не удивился одной жертве, потому что, как сказал доктор Ллойд, это такие неопределенные вещи. Вряд ли кто поинтересуется, а не получила ли девушка смертельную дозу настойки дигиталиса или чего-то в этом роде. Он мог бы подмешать ей дигиталис в коктейль, или в кофе, или даже заставить выпить просто-напросто в качестве тоника.

– Вы хотите сказать, что сэр Эмброз отравил свою подопечную, очаровательную девушку, которую так любил?

– Вот именно, – подтвердила мисс Марпл. – Вспомните Баджера и его молодую экономку. Не говорите мне, что мужчина шестидесяти лет не может влюбиться в двадцатилетнюю девушку. Это случается каждый день. А у такого старого деспота, как сэр Эмброз, это могло привести к такому неожиданному обороту. Это иногда превращается в безумие. Он не мог перенести мысли, что она выйдет замуж. Сделал все возможное, чтобы этому воспрепятствовать, и не получилось. Его неукротимая ревность довела его до того, что он решил лучше убить ее, чем отдать молодому Лоримеру. Он, должно быть, все обдумал заранее, ведь наперстянку нужно было посеять и вырастить среди шалфея. Когда наступило время, он набрал ее сам и отправил девушку с зеленью на кухню. Ужасно даже подумать об этом. Но я считаю, что надо посмотреть с точки зрения милосердия: ведь джентльмены такого возраста настолько своеобразны, когда дело касается молодых девиц… Наш последний органист… А впрочем, ни к чему мне тут пересказывать всякие скандальные истории.

– Миссис Бантри, это так? – спросил сэр Генри.

Миссис Бантри кивнула:

– Да. Я и представления об этом не имела, считала, что несчастный случай. Потом, после смерти сэра Эмброза, я получила письмо. Он распорядился отослать его мне. В нем он поведал мне правду. Не знаю, почему именно мне, но мы всегда с ним очень ладили.

Наступило молчание. Миссис Бантри почувствовала в нем осуждение и поспешила оправдаться:

– Вы полагаете, что я раскрыла секрет, но это не так. Я поменяла все имена. На самом деле его имя было не Эмброз Берси. Разве вы не видели, как Артур глупо уставился на меня, когда я произнесла это имя? Он сначала ничего не понял. Словом, как пишут иногда в журналах или в начале книжек: «Все имена в этой истории изменены. Вы никогда не узнаете, кто они были на самом деле».

Примечания

1

Аскот – скачки, по названию ипподрома близ Виндзора.

2

Шалфей с луком применяется в английской кулинарии для фаршировки гусей и уток.

3

«Двадцать вопросов» – популярная развлекательная радиопередача Би-би-си; нужно отгадать задуманное слово, задав не более двадцати вопросов.

4

Компаньонка (фр.).

5

Физическая сексуальная привлекательность, особенно женщины (фр.).

Оставьте отзыв

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: